– Как вы догадались?

Старик оперся на стойку и пожал плечами:

– Я держу это заведение вот уже двадцать лет. И почти каждый день кто-то идет по той вон стороне, затем останавливается на углу. А потом они замечают мой бар и бросаются прямо сюда за пачкой сигарет.

– Но вы не осуждаете их за это, верно? – улыбнулся Марлоу. Он отпил кофе и с наслаждением вздохнул. – До чего же вкусно! После того как целых пять лет я пил ихние помои, успел забыть, что такое настоящий кофе.

Старик кивнул и тихо сказал:

– Это большой срок. Все может сильно измениться за пять лет.

Марлоу посмотрел в окно.

– Вы чертовски правы. Вот я смотрел на автомобили. Они выглядят как-то по-иному, чем прежде, даже одежда у людей стала другой.

– Да, все изменилось, – подтвердил старик. – И сами люди теперь тоже иные.

Марлоу горько рассмеялся и допил кофе.

– А мы сами разве нет? – сказал он. – Все меняется. Все.

– Еще кофе? – мягко спросил старик.

Марлоу отрицательно покачал головой и встал.

– Нет, мне пора идти.

Старик достал тряпку и тщательно вытер стойку.

– А куда ты пойдешь, сынок? В общество помощи заключенным?

Марлоу коротко рассмеялся, и в его холодных серых глазах блеснула веселая искорка.

– А вот теперь я задам вопрос вам. Разве я похож на такого идиота, который обратится за помощью к тем людям?

Старик вздохнул и отрицательно покачал головой.

– Нет, – печально сказал он. – Ты выглядишь как человек, который никогда никого ни о чем не попросит.

Марлоу довольно улыбнулся и закурил другую сигарету.

– Вот это верно, отец. Тогда никому и ничего не будешь должен. Еще увидимся! Пока!

– Надеюсь, что нет.

Марлоу снова улыбнулся.

– О'кей, отец! Отплачу тебе добром за добро.

Он закрыл за собой дверь и пошел по тротуару прочь от бара.

Дождь еще больше усилился и сек по асфальту длинными струями. Дешевый плащ Марлоу промок за несколько секунд, он выругался и поспешил под навес автобусной остановки. Движение было редким, если не считать немногих машин и грузовиков, и улица казалась пустынной. Но как только Марлоу подошел к навесу, прямо перед ним остановился, подъехав к обочине тротуара, большой черный лимузин.